ana_pirogova: (Default)
 

Пьяная столица

По статистическим сведениям наша Северная Пальмира - самый пьяный город среди других столиц Европы.

В нем ежегодно подбирают с улиц около 80 000 упившихся алкоголиков, мужчин и женщин.

Если судить о трезвости Петербурга по сравнению с Берлином, по количеству алкоголиков, зарегистрированных местной полицией, то увидим, что в Берлине один алкоголик приходится на 315 трезвенников, а в Петербурге только на 22 трезвенника.

Самыми пьяными днями в Петербурге, на основании наблюдений, оказывается воскресный день и вообще праздничные дни, как отдых от работ…

«Петербургская газета».

http://starosti.ru/archive.php?m=12&y=1910
ana_pirogova: (Default)
 In 1910, six men (and a cat) attempted to cross the Atlantic in an airship.
It was the first attempt to fly across the Atlantic Ocean. On October 15 1910, the airship America, with a crew of six – and a cat – crept out of its hangar in Atlantic City and headed out to sea.
The voyage was being led by Walter Wellman, an American journalist and adventurer who had turned his attention to the vast ocean after being thwarted in his efforts to set records as a polar explorer.
With the airship craze in full swing, Wellman had also managed to persuade three newspapers – The Daily Telegraph and The New York Times among them – to finance the daring expedition.

As the crew, which also included a radio operator, a chief engineer and two mechanics, climbed on board, Simon picked up a stray cat that had been living in the America’s hangar. Like many sailors, he was superstitious. ‘We can never have luck without a cat on board,’ he wrote.

Simon was relieved, opining that ‘you must never cross the Atlantic in an airship without a cat – more useful than a barometer’. Nevertheless, the animal did not appear to bless the voyage with luck...

http://www.telegraph.co.uk/news/worldnews/northamerica/usa/8048396/America-the-airship-the-first-transatlantic-crossing.html

ana_pirogova: (Default)
 

Я написала слова,
Что долго сказать не смела.
Тупо болит голова,
Странно немеет тело.

 
Смолк отдаленный рожок,
В сердце все те же загадки,
Легкий осенний снежок
Лег на крокетной площадке.


Листьям последним шуршать!
Мыслям последним томиться!
Я не хотела мешать
Тому, кто привык веселиться.


Милым простила губам
Я их жестокую шутку...
О, вы приедете к нам
Завтра по первопутку.

 
Свечи в гостиной зажгут
Днем их мерцанье нежнее,
Целый букет принесут
Роз из оранжереи.


 
Осень 1910, Царское Село

Анна Ахматова

ana_pirogova: (Default)
 

Петр Аркадьевич.

С удовольствием узнал о благополучном возвращении Вашем из интересной поездки по Сибири. Буду ожидать письменного доклада Вашего и Кривошеина по поводу всего виденного Вами и с предположениями относительно дальнейших мер по переселению. Прочное землеустройство крестьян внутри России и такое же устроительство переселенцев в Сибири – вот два краеугольные вопроса, над которыми правительство должно неустанно работать. Не следует, разумеется, забывать и о других нуждах – о школах, путях сообщения и пр., но те два должны проводиться в первую голову.

Из письма Николая II Петру Столыпину от 22 сентября 1910 г.

Сибирь растет сказочно: в безводных степях (Куландинска), которые два года тому назад признавались негодными для заселения, в несколько последних месяцев выросли не только поселки, но почти города. И прорывающийся из России в Сибирь смешанный поток богатых и бедных, сильных и слабых, зарегистрированных и самовольных переселенцев – в общем, чудный и сильный колонизационный элемент. Прибавлю, элемент – крепко монархический, с правильным, чистым, русским миросозерцанием. «Мы верим в Бога, верим в Государя, просим: дайте нам церковь, дайте школу» – вот общий крик всех сибирских переселенцев. В каждом селе нас встречали многолетием Вашему Величеству, везде просили передать царю-батюшке о любви народной. Я уже телеграфировал об этом Вашему Величеству и прошу разрешить передать населению через губернаторов Высочайшую Вашу благодарность.

Но утешительное настоящее не должно заслонить от нас осложнений в будущем. А осложнения эти мы сами себе готовим: расточительно, даром, раздаем крестьянам, наравне с заемною землею, и землю, стоящую уже теперь до 100 рублей за десятину; искусственно насаждаем общину в стране, которая привыкла к личной собственности, в виде заимок; не подумали еще о насаждении частной земельной собственности там, где переселенец без заработков гибнет.

Из письма Петра Столыпина Николаю II. 26 сентября 1910 г.

http://www.hrono.info/libris/stolypin/19100926st.html
ana_pirogova: (Default)



http://www.artknowledgenews.com/Getty_Center_Pivotal.html

The National Portrait Gallery’s “Camille Silvy: Photographer of Modern Life” is that rare thing – an exhibition that introduces the British public to a major 19th-century artist whose name is hardly known beyond a small circle of curators and collectors.
Wildly popular in his own lifetime, Silvy’s dazzling career lasted only 10 years before the onset of devastating mental illness. Confined to a madhouse for the last three decades of his life, he died in 1910, all but forgotten. Only in the last quarter of the 20th century did students of the history of photography fully grasp the stature of an artist whose exploration of subtle effects of light precisely paralleled what his exact contemporary James McNeill Whistler was doing in painting. .
Born in 1834, Silvy entered the French diplomatic service before experiencing a coupe de foudre in front of a photographic display at the 1855 Paris World Fair. By 1859, he showed his early masterpiece River Scene, France at the first exhibition ever to present photographs as works of fine art. To take it, Silvy set up his camera on a bridge over the river in order to show both its banks, with the river between them meandering into the distance. It is a hot afternoon in high summer. On the left bank, a well-dressed couple are about to go boating, while on the right, farm labourers laze in a meadow. If these motifs sound vaguely familiar, it is because in the decades to come the Impressionists would make them their own.

To the casual observer, the river scene looks entirely natural. But as curator Mark Haworth-Booth explains, the composition is an artificial construction. Far from reproducing the idyllic scene just as it looked that day, the photograph is a composite made from two negatives, on one of which Silvy painted the clouds and trees mirrored in the water’s glassy surface by hand. The boating couple and the farm workers didn’t just happen to be there when the shutter clicked; they were asked, or paid, to pose. Each group represents a different stratum of French society, with the river dividing rich from poor, middle and working classes, town and country. If this political reading of an apparently innocuous landscape sounds far-fetched, consider this: in the same year he created this bucolic view of la France profonde, Silvy chose to treat its diametric opposite – an urban scene that subtly hints at Frances’s ever-present potential for political unrest.
http://www.telegraph.co.uk/culture/photography/7898906/Camille-Silvy-Photographer-of-Modern-Life-at-the-National-Portrait-Gallery-review.html


ana_pirogova: (Default)

Это мое любимое у Куинджи. Его «березовую рощу» не люблю – слишком декоративна и лапидарна. А его «ночи» надо смотреть в одиночестве и в определенном мистическом настроении.

Море. Крым. 1898-1908

В июле 1910-го Архип Иванович доживал свои последние дни. Доживал тяжело, не веря в выздоровление, просил друзей дать ему яду, чтобы прекратить невыносимые муки. Не хотел видеть радостей остающихся жить даже в самых простых проявлениях, типа залетевшего в комнату воробья или распустившегося на окне кактуса. Обвинял врачей в бездарности. Не мог понять, как они не могут найти лечение для такой мелочи, как болезнь сердца. В 67 еще рано умирать, особенно по сегодняшним меркам.

А позади было нищее детство сына сапожника, непризнание таланта сильными мира сего, а затем вдруг оглушительная слава, когда толпа выстраивалась в очередь, чтобы взглянуть одним глазком и попытаться разгадать чудо света на холсте. Именно он, Куинджи, разбил в пух и прах убеждение, что художник должен быть нищим, удачно вложив деньги в недвижимость и разбогатев. А потом он вдруг уходит в почти затворничество, перестает выставляться. Впрочем, в то время и поступок Перельмана не вызвал бы ажиотажа. Другие времена, другие нравы.

 http://kuinje.ru//kuinji_photo/kuinji1.php


Halley's

May. 19th, 2010 12:38 am
ana_pirogova: (Default)

19 мая 1910 года Европа ждала очередного конца света. Не случился. Благополучно пройдя сквозь хвост кометы Галлея, планета как ни в чем не бывало продолжила свой грешный путь.

 Ты нам грозишь последним часом,
Из синей вечности звезда!
Но наши девы - по атласам
Выводят шелком миру: да!
Но будят ночь всё тем же гласом -
Стальным и ровным - поезда!

Наш мир, раскинув хвост павлиний,
Как ты, исполнен буйством грез:
Через Симплон, моря, пустыни,
Сквозь алый вихрь небесных роз,
Сквозь ночь, сквозь мглу - стремят отныне
Полет - стада стальных стрекоз!
(А. Блок)

 По яйцевидному пути
Летит могучая комета.
О чём хлопочет пляской света?
Что нужно в мире ей найти?
Она встаёт уж много лет,
Свой путь уклончивый проводит,
Из неизвестного приходит,
И вновь её надолго нет.

(К. Бальмонт)

«…С утра все на улице. Магазины, квартиры - окна настежь. Рестораны, кафе, продовольственные магазины открыты - хозяева щедры, бери что хочешь - ешь, пей. Вот хлеб, вино, фрукты, даже мороженое! Все бесплатно. А в пассаже около собора хозяин кафе выставил корзины с кьянти и шампанским, чокается с посетителями - весельчак! Трещетки, дудки, конфетти, весь атрибут карнавала, но все же чувствуется надрыв, много рыдающих с бессмысленными взглядами. Многие в диких масках...

   Когда через два дня мы ехали в Венецию, то по ночному небу, низко у горизонта, медленно, красиво и величаво проносила свой светящийся хвост комета Галлея, не столкнувшаяся с Землей".
(Из воспоминаний Валентины Ходасевич)

http://zhurnal.lib.ru/m/mateshwili_g_g/comet1.shtml

 

 


ana_pirogova: (Default)

Утрилло М. Церковь Сен-Жерве в Париже. 1910
http://emsu.ru/um/pict/utrillo/utrillo.HTM

В 1910 (25 апреля ст. ст.) я вышла замуж за Н. С. Гумилева, и мы поехали на месяц в Париж. Прокладка новых бульваров по живому телу Парижа (которую описал Золя) была еще не совсем закончена (бульвар Raspail)… Женщины с переменным успехом пытались носить то штаны (jupes-cullottes), то почти пеленали ноги (jupes-entravees).

Стихи были в полном запустении, и их покупали только из-за виньеток более или менее известных художников. Я уже тогда понимала, что парижская живопись съела французскую поэзию.

 (А. Ахматова)

http://achmatova.velchel.ru/index.php?cnt=3

Синий вечер. Ветры кротко стихли,
Яркий свет зовет меня домой.
Я гадаю: кто там? - не жених ли,
Не жених ли это мой?

На террасе силуэт знакомый,
Еле слышен тихий разговор.
О, такой пленительной истомы
Я не знала до сих пор.

 Тополя тревожно прошуршали,
Нежные их посетили сны,
Небо цвета вороненой стали,
Звезды матово-бледны.

 Я несу букет левкоев белых.
Для того в них тайный скрыт огонь,
Кто, беря цветы из рук несмелых,
Тронет теплую ладонь.


ana_pirogova: (Default)
С. Жуковский. Старая усадьба. Май. 1910  
    С. Жуковский. Библиотека в помещичьем доме.


У деревенских домов – своя эстетика. Цвета в интерьере могут быть яркими и пестрота позволительна. Обязательно сочетание с окружающим пейзажем. Недаром Жуковский любил рисовать гостиные с открытыми окнами. Покой и умиротворение, каких нет и быть не может в городских апартаментах. Здесь хочется рассматривать старые фотографии и слушать преданья старины глубокой, или соловья в саду. Кошачий дозор необходим круглый год. Как без него?

Старый дом моих крестьянских предков был удивительным образом похож на дворянские усадьбы Жуковского. Та же торжественность парадных комнат, изысканность старинной мебели и креативность орнаментов на подзорах и скатертях. Безупречная чистота и симметрия обстановки. Портреты на стенах, глоксинии на окошках.


ana_pirogova: (дейнека)

Хорошо, что в этом мире
Есть магические ночи,
Мерный скрип высоких сосен,
Запах тмина и ромашки
              И луна.

 Хорошо, что в этом мире
Есть еще причуды сердца,
Что царевна, хоть не любит,
Позволяет прямо в губы
              Целовать.

Хорошо, что, словно крылья
На серебряной дорожке,
Распластался тонкой тенью,
И колышется, и никнет
           Черный бант.

 Хорошо с улыбкой думать,
Что царевна (хоть не любит!)
Не забудет ночи лунной,
Ни меня, ни поцелуев -
             Никогда!

В. Ходасевич

 

                         
 


ana_pirogova: (Default)

Дымом половодье
Зализало ил.
Желтые поводья
Месяц уронил.

 Еду на баркасе,
Тычусь в берега.
Церквами у прясел
Рыжие стога.

 Заунывным карком
В тишину болот
Черная глухарка
К всенощной зовет.

 Роща синим мраком
Кроет голытьбу...
Помолюсь украдкой
За твою судьбу.

Есенин


ПАСХА

Apr. 4th, 2010 12:23 pm
ana_pirogova: (Default)

                        

У Спаса у Евфимия
Звонят в колокола.
Причастен светлой схиме я,
Когда весна пришла.
Сквозь зелени веселые
Луга видны давно,
Смотрю на лес и села я
Чрез узкое окно.
Минуло время страдное,
И в путь пора, пора!
Звучит мне весть отрадная
От ночи до утра.
Престали быть мы сирыми,
Опять Христос меж нас, -
Победными стихирами
Гремит воскресный глас.

Скрещу я руки радостно,
Взгляну на вешний лес
И благостно и сладостно
Скажу: "Христос Воскрес!"

М. Кузмин


ana_pirogova: (Default)

Звон колокольный и яйца на блюде
Радостью душу согрели.
Что лучезарней, скажите мне, люди,
Пасхи в апреле?
Травку ласкают лучи, догорая,
С улицы фраз отголоски...
Тихо брожу от крыльца до сарая,
Меряю доски.
В небе, как зарево, внешняя зорька,
Волны пасхального звона...
Вот у соседей заплакал так горько
Звук граммофона,
Вторят ему бесконечно-уныло
Взвизги гармоники с кухни...
Многое было, ах, многое было...
Прошлое, рухни!
Нет, не помогут и яйца на блюде!
Поздно... Лучи догорели...
Что безнадёжней, скажите мне, люди,
Пасхи в апреле?

 Москва. Пасха, 1910

(М. Цветаева)

 


ana_pirogova: (Default)

Неумолимые слова...
Окаменела Иудея,
И, с каждым мигом тяжелея,
Его поникла голова.

 Стояли воины кругом
На страже стынущего тела;
Как венчик, голова висела
На стебле тонком и чужом.

 И царствовал, и никнул Он,
Как лилия в родимый омут,
И глубина, где стебли тонут,
Торжествовала свой закон.

Осип Мандельштам


ana_pirogova: (Default)

«Известность, несколько двусмысленную, М.А. Кузмин приобрел в те дни, когда журнал «Весы» напечатан его повесть «Крылья», отчасти биографическую. Я не принадлежал к тем лицемерным или искренним prudes, кои негодовали на односторонние пристрастия автора. Может быть, эта моя терпимость объяснялась знанием античного быта со всеми его слабостями. Я не мог не восхищаться дарованием этого поэта, несмотря на странность излюбленных им сюжетов. Сhacun a son goût. Но так как я никогда ни в какой мере не разделял вкусов поэта, то естественно, что у нас не могло быть особой нежности. Я думаю, что милейший М.А. Кузмин, откровенность коего всем известна, не посетует на меня, если я расскажу один наш забавный диалог.... )

ana_pirogova: (Default)

Константин Сомов. Портрет М.А.Кузмина. 1909

«Русский элемент открылся мне очень поздно, а потому с некоторым фанатизмом, к которому я мало склонен. Да и пришел-то он ко мне каким-то окольным путем, через Грецию, Восток и гомосексуализм. Как человека прежде всего пластического, меня привлекли прежде всего искусства, быт; богомоления и костюм. Тут было немало маскарада и [эсте]тизма, особенно если принять во внимание мой совершенно западный комплекс пристрастий и вкусов. То, что это открыло, привлекало меня, пожалуй, даже больше, чем те мостики, которыми все это построение могло еще существовать. Переход этот повторялся, ослабевая, несколько раз. Последний раз совпадал с моим выступлением в литературе и в литературном обществе. Мой вид. Небольшая выдающаяся борода, стриженые под скобку волосы, красные сапоги с серебряными подковами, парчевые рубашки, армяки из тонкого сукна в соединении с духами (от меня пахло, как от плащаницы), румянами, подведенными глазами, обилие колец с камнями, мои "Александрийские песни", музыка и вкусы -- должны были производить ошарашивающее впечатление. Портрет Сомова-- уже позднейший, компромиссный, обинтеллигенченный период.... )

ana_pirogova: (Default)

К. Юон. Конец зимы. Полдень. Лигачево. 1929.
http://www.maslovka.org/modules.php?name=Content&pa=showpage&pid=1056

Вот скажите честно, какие мысли и чувства вызывает у вас сие произведение искусства? У меня лично – стойкое неприятие и раздражение. Хорошо помню его черно-белый вариант в учебнике русского языка для шестого класса (а может и не  шестого). Юон специально рисовал картины, чтобы мучить детей. Не мучить, скажете? Ну а как это назвать? Предлагалось данный пейзаж (не пейзаж, жанровую сценку) описать. Что ж тут описывать? Кур на морозе? Задуматься, что они там клюют  на снегу? И куда эти лыжники отправились? И почему забора нет? Нищета, или доверяют?

К. Юон.Зимка. 1910.

А вот это, как будто  другой человек писал. Настроение сразу передается. Женская фигура и огонек в окне…
У нас еще зима пока.



ana_pirogova: (Default)

Не ной… Толпа тебя, как сводня,

К успеху жирному толкнет,

И в пасть расчетливых тенет

Ты залучишь свое «сегодня».

 

Но знай одно — успех не шутка:

Сейчас же предъявляет счет.

Не заплатил — как проститутка,

Не доночует и уйдет.

Саша Черный
ana_pirogova: (Default)
   
http://kuprin.de/photos/kuprin12.jpg

А была у вас в детстве тетрадка для записи полюбившихся цитат? Вот одна из моих, собственноручно переписанных непонятно зачем.

«Когда я в первый раз вижу море после большого времени, оно меня и волнует, и радует, и поражает. Как будто я в первый раз вижу огромное, торжественное чудо. Но потом, когда привыкну к нему, оно начинает меня давить своей плоской пустотой... Я скучаю, глядя на него, и уж стараюсь больше не смотреть. Надоедает.»

Куприн написал «Гранатовый браслет» в 1910 году и считал его одним из лучших своих произведений.
«Я помню, как чуть не произошло дуэли из-за "Гранатового браслета".Read more... )

Он был золотой, низкопробный, очень толстый, но дутый и с наружной стороны весь сплошь покрытый небольшими старинными, плохо отшлифованными гранатами. Но зато посредине браслета возвышались, окружая какой-то старинный маленький зеленый камешек, пять прекрасных гранатов-кабошонов, каждый величиной с горошину. Когда Вера случайным движением удачно повернула браслет перед огнем электрической лампочки, то в них, глубоко под их гладкой яйцевидной поверхностью, вдруг загорелись прелестные густо-красные живые огни. "Точно кровь!"..."



ana_pirogova: (Default)

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/8/87/Vera_Komissarzhevskaya_on_postcard_before_1910.jpg

Хорошо писателю – его идеи живы, пока их разделяют читатели, пусть даже через века. Его чувства свежи, пока они вызывают у нас ответные эмоции. Хорошо поэтам – они живы, покуда жив язык, на котором они творили. Хорошо ученым, кроме Эдисона (его изобретение присвоил Ильич)

Плохо театральным актерам прошлого. Говорят, Вера Комиссаржевская была гениальной актрисой, да как это проверить? Приходится верить на слово.

Однажды Вера Фёдоровна Комиссаржевская, Владимир Николаевич Давыдов и Николай Николаевич Ходотов репетировали у нас на квартире пьесу «Вечная любовь» Фабера, а Сергей Васильевич как раз в то время жил у нас.

Репетиция шла в гостиной. Рахманинов деликатно собрался уходить, чтобы не мешать артистам работать, но его попросили остаться. Тогда он, забрав меня с собой, скромно примостился в уголке гостиной.

Содержания репетируемой пьесы я уже не помню; помню только, что Давыдов играл старого скрипача, Вера Фёдоровна — его любимую ученицу, Николай Николаевич Ходотов — тоже скрипача и тоже ученика Давыдова; и вечная любовь к искусству боролась с вечной любовью в жизни.

Играли они замечательно. Это был первый раз, что я видела Комиссаржевскую за работой. Я тогда была маленькая и подробно передать впечатление от её игры не могу; но мне запомнился её облик: брызжущее веселье, что-то необычайно мягкое и тёплое. И глаза!.. Таких глаз я не видела ни у кого и никогда — тёмные, умные, грустные и всегда встревоженные, несмотря на радость. Как будто всю свою жизнь она подсознательно знала о том ужасном конце, который был ей уготован.

http://www.senar.ru/memoirs/Pribytkova/

В феврале в Ташкенте - почти весна. Будучи на гастролях, Комиссаржевская решила воспользоваться случаем, посетить местные достопримечательности, наслаждаясь теплом и  восточной экзотикой, скупала всякую дребедень на базарах, пробовала кулинарные изыски. Если бы она знала, что ее там подстерегает.

10 февраля 1910 года в возрасте сорока пяти лет Вера Федоровна умерла от черной оспы.

http://www.rusarchives.ru/publication/nkromanov.shtml

Profile

ana_pirogova: (Default)
ana_pirogova

April 2017

S M T W T F S
      1
2345 6 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 06:31 am
Powered by Dreamwidth Studios